Многофигурная композиция «Аллегория времен года», Германия, Мейсен; обрамление из золоченой бронзы, Франция

Фарфоровая композиция «Аллегория времен года» принадлежит к характерным произведениям Майсенской мануфактуры, исполненной во второй четверти XVIII столетия. Ее живописный и пластический декор обладает особой выразительностью. Украшение стола в виде многофигурного ансамбля аллегорий Времен года расположено на оригинальном зеркальном основании, имитирующим поверхность воды. В центре композиции установлена круглая аркада с возвышающимися ступеньками с фигурой юноши в экзотическом одеянии с попугаем. Крыша аркады исполнена в виде купола, который венчает клумба с цветами. Колонны полностью декорированы вьющимися цветами.

Многофигурная композиция «Аллегория времен года» служила настольным украшением, специальной, «сугубой» затеей, предназначенной для оформления трапез. В этом смысле куда более точен французский термин «сюрту де табль» (фр. – surtout de table). Сюрту де табль есть нечто особенное на столе и не только потому, что он в прямом и переносном смысле возвышается над всеми прочими элементами сервировки, но и поскольку зачастую именно сюрту составляет особенность данной конкретной трапезы, выделяет ее из общего ряда обычных «столований». Термин «сюрту» впервые был использован в описании «большой махины, называемой Сюрту де табль» с канделябрами и несколькими емкостями для разной еды, украсившей в 1692 году свадебный банкет принца Шартрского во дворце Монсеньера (брата короля) в Пале-Рояле. Впоследствии за этим типом предметов закрепилось более известное теперь название «пладеменаж». Фигуры было принято расставлять на зеркальных подносах (филейных плато) как на данном предмете.

Как известно, фигуративные настольные украшения первоначально, до изобретения фарфора, выполнялись из сахара и сдобного теста, затем – из воска и мастики и лишь затем их стали делать из твердых материалов. Поэтому даже фарфоровые композиции принадлежали десертной части парадных сервизов, а хранением и использованием их в XVIII веке ведал кондитер. С самого начала своей истории фигуративные настольные украшения отличались исключительным тематическим разнообразием, простиравшимся от приличных случаю аллегорий, приобретавших вид триумфов, Парнасов, храмов, до сцен охот и галантных приключений, не говоря уже об откровенно дидактических или шутейных затеях. Достаточно быстрое распространение традиции настольных украшений свидетельствовало о насущной потребности в практике такого рода декорировки парадных трапез, а постепенное изменение и расширение сюжетики сюрту о перемене приоритетов в идеалах, надлежащих, буквально, к воплощению. Так или иначе, со второй половины XVII века фигуративные десертные композиции используются повсеместно, но особенно в германских землях. По мнению искусствоведа Н. Сиповской, этому немало способствовала активно культивируемая здесь в XVII – XVIII веках идеологема Священной Римской империи, позволявшая каждому, даже самому незначительному, правителю разобщенной страны видеть себя причастным к славе могучего Рима и вместе с правом на имперский титул вменить себе в обязанность перенять роскошные обычаи итальянских княжеских дворов. Во всяком случае, нельзя не посчитать символичным тот факт, что едва ли не первая из европейских гравюр, запечатлевших монументальный десерт из цветного сахара с замками, деревьями, львами, двуглавыми гербовыми орлами, с фигурами испанской лошади, слона, верблюда и медведя (олицетворявших в ту пору времена года) была выполнена именно для «Описания праздника в честь императора Священной Римской империи», данного в Дюссельдорфе в 1585 г. Впоследствии эта популярная тема изображений аллегорий, в том числе и аллегорий времен года становится чрезвычайно востребованной, благодаря чему И. Кендлер и Ф. Мейер (J. J. Kaendler, 1706 – 1775) и (F. E. Meyer, 1724 – 1785) смогли создать свой вариант композиции «Аллегория времен года» на майсенской фарфоровой мануфактуре.

Фарфоровая композиция «Аллегория времен года» является большой коллекционной редкостью, представляет историческую и художественную ценность и, несомненно, имеет музейное значение.